Интернет-страна Вага

Районы Важского края:
Райцентры Поважья:
Областные центры:
 

Важский край
27 июля 2007 (30)
Евгений ОВСЯНКИН.

Тарнянские мельницы глазами историка и современника

Хорошо помню не очень еще далекие времена, когда на моей родине, на речке Тарне, действовали три водяные мельницы: Кульковская, Зуевская и Климовская. Все они назывались по имени деревень, возле которых были построены. Поездки на мельницу всегда были заметным событием в жизни крестьянской семьи. Неторопливо собирали подводу, грузили мешки с хорошо просушенными на печи рожью, ячменем и горохом. И почти всегда отец или мать брали с собой кого-то из детей.

Шум воды, глухой шорох жерновов, ритмичные удары пестов в ступах, мука, а иногда и толокно, сбегавшие струйкой в ларь, ночевки в мельничной избе, плотина (большое сооружение, органично вписанное в берега реки) - все это навсегда отпечаталось в памяти как нечто очень сокровенное и дорогое. К сожалению, только жалкие остатки плотин напоминают сейчас о существовании этих вечных тружениц.

И кто бы мог подумать о том, что я встречу своих "знакомых" в объемистых фолиантах бережно сохраняемых архивных дел! Оказывается, в России существовала хорошо налаженная отчетность о состоянии производственных сооружений. Ежегодно уездный чиновник сообщал сведения обо всех действующих заведениях, доход которых составлял свыше 1000 рублей в год. Беден был Шенкурский уезд такими "заводами". В 1895 году на его огромной территории, где проживала четверть всего населения губернии, насчитывалось только восемнадцать подобных заведений, в том числе тринадцать вододействующих мельниц и пять пековарен. Кроме того, исправно дымили в отменных северных борах более 2100 смолокуренных печей, доход от каждой из них был более скромным.

Самую крупную мельницу мощностью в три колеса построил в 1884 году на речке Большой Пинежке Яков Иванович Едемский. Мельница работала круглый год, останавливаясь на небольшой срок лишь во время паводка. Один рабочий, получавший пятнадцать рублей в месяц, перемалывал на ней 3900 пудов ржи и 1050 ячменя - на сумму 3360 рублей.

Сухие справки о тарнянских мельницах позволяют сделать любопытные выводы о жизни и быте в то время в волости, отдаленной от уездного центра почти на сорок верст. Документы поведали о том, что две мельницы из трех в конце XIX века имели более чем вековую историю. Еще в XVIII веке мои безымянные земляки построили эти непростые для той поры сооружения.

Мельницы строили всем миром. Крестьяне сообща рубили лес, находили средства на приобретение жерновов, на оплату труда мастеров за выполнение наиболее сложных работ: постройку колес, металлических наконечников для пестов, валов и т. п. А деньги (или натура), взимаемые за помол зерна, шли в общий котел. Деньги - в волостную управу, зерно - в общественный магазин.

С течением времени, однако, все мельницы приобрели конкретных хозяев, которые выкупили их в 80-х годах ХХ века и стали собственниками. Богачей на Тарне не было: все мельницы сделались владением крупных семей. Три брата Поздняковых - Козьма, Павел и Алексей - владели Зуевской мельницей. Петр Аншуков и Василий Поздняков - Кульковской. А братья Корякины и Григорий Аншуков - Ежовской (разрушенной в начале XX века). Взамен последней (сравнительно недалеко от нее) тарняки соорудили Климовскую мельницу, дольше всех использовавшуюся для нужд населения Тарнянской волости.

Эта мельница явилась настоящей кормилицей колхозников в годы Великой Отечественной войны. С ней у меня связаны яркие воспоминания о быте моих земляков в ту суровую пору.

Случилось так, что в трудные 1942-1943 годы я работал помощником счетовода в родном колхозе имени Октябрьской революции. Мне полагалось по должности помогать полуграмотным бригадирам вести учет трудодней колхозников: составлять ведомости, разносить работы по трудовым книжкам. Как много зарабатывали этих трудодней наши матери, да и мы сами. 350-400 в год, по полтора, иногда два трудодня в день. То было готовностью народа беззаветно трудиться во имя Победы. Но сколь мизерной была их оплата. Отсутствие техники и удобрений, нехватка рабочих рук приводили к падению урожаев, многодетные матери не могли прокормить на заработанные трудодни свои семьи.

Но я помню и другое. Правление колхоза тщательно учитывало нужды многодетных солдаток, выписывая (примерно один раз в 3-5 дней) весьма скромные нормы муки или зерна не только на работающих колхозниц, но и на их детей. Колхоз, таким образом, брал на себя заботу о подрастающем поколении.

До сих пор в памяти стоит яркая картина. Мы вдвоем с Иваном Афанасьевичем, кладовщиком колхоза, грузили на две лошади 3-4 мешка зерна, ехали за 4 километра на Климовскую мельницу, чтобы быстрее смолоть это зерно и возвратиться обратно. Как только мы подъезжали назавтра к колхозному складу, со всех сторон, завидев нас, к нему с мешками шагали женщины. Все они, получив свою долю, быстро расходились по домам, и вскоре из каждой трубы шел дым - это солдатки варили густую кашу, чтобы сразу же с молоком накормить ею своих детей. Назавтра они выпекали хлеб или лепешки из муки, а еще через день подмешивали к муке перемолотую мякину, головки сушеного клевера или еще что-то подобное. А потом история с помолом зерна и раздачей пайков повторялась. Правление колхоза сознательно не выдавало муки, а иногда и зерна, более чем на три-четыре дня, чтобы женщины могли экономнее рассчитать полученный продукт и дольше продержаться, не съесть все сразу.

А в конце войны при подведении итогов оказалось, - страшно представить - подобные солдатские семьи оказались должны колхозу по 200-300 и даже 500 килограммов зерна. Решение колхозного собрания было единогласным - списать долги со всех многодетных семей красноармейцев. И я невольно думаю о том, какую великую миссию выполнили этим актом наши колхозы - они спасли, помогли выжить целому поколению детей - основному богатству страны. Можно ли забывать об этом в наши дни?

Но возвращусь в далекое прошлое, к документам начала ХХ века. Пожалуй, самыми удивительными явились для меня сведения о количестве зерна, смолотого на мельницах сто лет назад. В наши дни, когда в обезлюдевшей Тарне уже давно не выращивают никакого зерна, исчезли с лица земли и сами мельницы, эти сведения поражают воображение. На три мельницы мои земляки привозили в течение года для размола около 800 четвертей ржи, ячменя и гороха. Это составляло 12 тысяч пудов, или более 190 тонн сухого зерна! В волости в тот момент проживало до двух тысяч человек. Нетрудно подсчитать, что в год местные мельницы намалывали более 100 килограммов муки на одного человека. За пределами этого учета оставались значительная часть урожая гороха (из которого варили похлебку), ячменя (он шел на изготовление крупы на маленьких домашних жерновах), ржи (на солод для варки пива) и овса (корм для лошадей).

Жители небольшой волости содержали до 300 голов лошадей, 613 коров и 273 овцы. В этой статистике обращает на себя внимание цифра о количестве коров. По нормам того времени считалось хорошим показателем иметь корову на четверых-пятерых едоков. Тарняки имели корову на трех жителей. Коров в то время держали для молока, а также для накопления навоза, столь необходимого для удобрения скудной северной земли.

Таковы любопытные страницы нашей далекой и недавней истории. Не архивной пылью повеяло на меня со страниц вековой давности. Скупые сведения, составленные полуграмотными мельниками, позволяют сделать вывод о том, что при благоприятных погодных условиях жители Тарнянской волости вполне обеспечивали себя хлебом. Скудновато, но они кормили себя и в голодные годы Великой Отечественной войны.

Евгений ОВСЯНКИН. Почётный доктор Поморского университета им. М.В. Ломоносова.

 
Погода в Шенкурске

ОБЪЯВЛЕНИЯ

РЕКЛАМА

© WWW.VAGALAND.RU – Интрернет-страна Вага