Интернет-страна Вага

Районы Важского края:
Райцентры Поважья:
Областные центры:
 

Важский край
11 августа 2006 (32)
Инф.

Убил, убил!..

Не хотел я об этом писать, но много лет то, что случилось, будоражило мне душу. Пристально разглядывал я то, с чем столкнулся, с разных точек зрения, порой диаметрально противоположных. Как говорится - "и хочется, и колется". С одной стороны - хотелось рассказать о жуткой ситуации, в которую тогда я попал, а с другой - опасался чрезмерной ретивости представителей органов, поднимающихся до необозримых высот в борьбе с похитителями огурцов с чужих огородов: Полагаю, что за давностью лет и списанием дел в архив, а также происшедшим страшным изменениям в жизни страны, никто не будет копаться в окаменевшем дерьме древних происшествий.

В тот год продолжил я, как всегда с осени, чрезвычайно азартную и интересную охоту на севере Н-ской области. Две мои собаки - старший Кент и молодая Кена - доставляли столько удовольствия, столько неожиданных и прекрасных минут охоты на птицу и всякого зверя, что я уже начал сдерживать себя и делать выходные дни. Первостепенная задача была - поставить Кену по глухарю, но без участия Кента. Тот при облаивании так сильно бил лапами по дереву, что успех охоты зависел от толщины дерева, с тонких - птиц он просто стряхивал. Кстати, когда из дружеских побуждений он ударил меня лапами пониже живота, я света белого не взвидел! Но это же от души, по-приятельски:

Стояла золотая октябрьская северная осень. Ночью - морозец, днём - синева, солнце и теплынь. Очевидно, прорвался какой-то "долгоиграющий" антициклон, и "бабье лето" повторилось, затянулось на полторы недели. Конец октября, а я в валенках без галош хожу, облавливаю перекаты, пополняя запасы хариусом. Надо было прикормить капканные точки на путиках, и я регулярно проходил маршруты, попутно стараясь поставить молодую собачку.

Как-то моя маленькая Кена подняла вечером глухаря с черничника и после того, как он подеревился, стала его прилежно облаивать. Я сразу отозвал Кента, взял его на поводок и стал осторожно подходить. Кобель не выдержал напряжения, заорал. Глухарь перелетел метров за двести. Пришлось "построжить" пса, хоть это и непедагогично, но в данном случае на карте стояла вся будущая работа Кены по глухарю. Она отследила перемещение птицы, села под деревом и стала так же давать голос, но уже повежливей. Поводок кобеля пристегнул я к поясу, в одной руке прут, в другой ружье, осторожно стал скрадывать глухаря. Подошёл на выстрел, сдуплетил, птица камнем повалилась на землю. Привязал кобеля рядом за дерево, подбежал к Кене, с трудом отнял глухаря, похвалил, потом дал полизать кровь и, чуть строжа, не давал жёстко прихватывать и трепать. Тут же вынул внутренности - кишки на сучки, сердце и пупок поделил между собаками. Рад я был бесконечно: мои тренировки по глухарю на верёвке, потаск птицы по земле не остались пустым звуком. Вечер был удивительный: абсолютная тишина, ослепительно-жёлтый закат, такой длительный в это время года на Севере.

Собрались, вышли на старую дорогу и направились к избе. На душе у меня была бесконечная радость за молодую собачку, да и вообще хотелось петь и делать глупости. Собаки шли рядом, поскольку глухаря привязал я к станковому рюкзаку, и они его регулярно пощипывали. Неожиданно эту идиллию и тишину разорвал душераздирающий вопль: "Убил, убил, убил, а-а-а-а:", сопровождающийся рёвом зверя. Естественно, я сразу выстрелил в воздух, заорал, засвистел. Вопль и рёв постепенно замолкли. Первое желание было - бежать на крик, но - уже сумерки, да и куда бежать? - один кобель не помощник, молодая собачка - толку мало. Постоял я в раздумье и пошёл по тропе к избушке. Не доходя низины, то чистой, то заросшей, кобель бросился влево от тропы и стал кого-то ожесточённо облаивать. Встал я около ствола первого же дерева, но поскольку тропа была извилистая, так никого и не перевидел. Кент, перейдя тропу, отдавая голос с перемолчками, пошёл по направлению нашего старого следа.

Неподалёку, это я уже раньше для себя отметил, росла старая ель, используемая зверями, очевидно, в качестве пограничного столба. На её ободранном стволе налипла медвежья шерсть, земля у корней разодрана и разбросана. Я встал неподалёку, надеясь, что зверь мимо не пройдёт. Но Кена вела себя беспокойно, зверь нас определил как опасность заранее, и лай, направлявшийся в нашу сторону, переместился, а потом и вообще прекратился. Пошли мы с Кеной дальше к избушке. Пройдя чуть больше километра, я остановился, чтобы оценить ситуацию. Где-то вроде взлаивание, и мёртвая, до звона в ушах, тишина. И вот тут, внезапно, буквально над головой, как заорёт филин, да так громко и дико, что никому не пожелаю такое услышать! Я автоматически сдуплетил на крик, разумеется, впустую, вокруг стояла такая же напряжённая тишина. И так нервы на пределе, для полного счастья только этого филина не хватало! Но это как-то разрядило обстановку, стало легче и спокойнее. А через пять минут объявился Кент, очевидно, он нас догонял по нашему следу. Пришли к избе. Всё под рукой, моментально разжёг печку, костёр для чая. И случившееся почти позабылось под грузом ежедневных забот.

Сумерки были уже очень густые, но не ночь и не темно. Собаки вдруг побежали к развалинам старой избы и стали облаивать лес. Я подумал, взял, что нужно, и подошёл к развалинам. Собаки ожесточённо лаяли, но в лес не шли. Мысли были всякие. Недалеко две "зоны", а вдруг беглые? Я громко спросил: "Что надо? Оставляю бумагу и карандаш, ты меня не видел, я тоже!" Ушёл, отозвал собак, минут через десять пришёл - бумага чистая. Громко предупредил: "К избе не подходить, стреляю без предупреждения!". Натёр собак жжёным чёрным порохом, оставил на улице. Всю ночь они с рёвом измеряли длину троп около избы. Собрался по минимуму, ночь спал "одним глазом" и на рассвете потихоньку вышмыгнул из избы, подался в посёлок.

Осень сухая, лист хрусткий, остановился в одном очень удобном месте, постоял минут двадцать - тишина, пошёл дальше. Нервы на пределе. На большой просеке у реки налетает на меня, взлетевший с шумом и треском, глухарь. Бью навскидку влёт пулей! - и разбиваю его вдрызг. И жалко, и досадно. Отмечаю про себя: "Вот как настегали обстоятельства!"

Все тропы и дороги к избе я метил подобием следовой полосы: сучок, ниточка, песчаная полоса и т.д. Через три дня снова пошёл в свою избушку. Следов присутствия посторонних не обнаружил. Этот вопль, рёв зверя, не выходили из головы. Приятель в посёлке сказал мне, что в "зоне" вроде был побег, но подробностей он не знал. Да и кто бежит перед ноябрём? Я прошёл все свои путики, тропы, маленькую не брал, чтобы не отвлекала. И однажды вечером, когда я возвращался в избу по тому же маршруту, рядом с тропой, почти там же кобель прихватил медведя. Пошёл зверь, как и в прошлый раз, очевидно знакомая, протоптанная тропа. Я опять встал недалеко от "сигнального дерева", ветер слегка веял на меня, и спустя час зверь, сопровождаемый Кентом, то молча, то с лаем, подошёл на выстрел. Две пули Рубейкина 12-го калибра положили его на месте, переломав массу костей. По старой привычке смотреть, чем питались добытые рыба, птица, зверь, я проверил желудок медведя. И - какой ужас! - в желудке обнаружил фалангу человеческих пальцев. Меня вытошнило. Бросил я тушу и побрёл в избушку. На другой день сделал кремацию зверю, прикопал остатки. Пошёл искать то место, откуда доносились вопли и рёв. Нашёл. Оказывается, зверь задрал лося, разорвал его на части, прикопал, какую-то часть, судя по разбросанным позвонкам и копытам, съел. И тут на него набрёл: Кто? Нашёл я только маленький лоскут телогрейки. Может, плохо искал? Ни косточки, ни следа:

А ведь на месте этого несчастного мог оказаться и я, ведь хотел как-то проверить эту низину: Кому сообщать о находке? Тебя же и обвинят, чтоб не искать, не тратить такое дорогое время, строго распределённое между домом, девками, пивом и рыбалкой. Редко кто из той команды занимался медвежьей охотой на овсах, хотя овсов было море. А зверя - ещё больше. А у тех, кто охотился, система была простая: бей - да смывайся! Сколько находил я в лесу пропавших без пользы подранков: и лосей, и медведей, и кабанов. И никому неизвестно, какой процент "без вести пропавших" в районе людей можно было списать на отчаявшихся, смертельно раненых, безумных в предчувствии смерти, зверей. А пропадало, по самой приглаженной статистике, около 30 человек в год. Поневоле задумаешься, ведь можно было очень даже просто пополнить собой этот список:

Охотился я, сколько время позволяло. Снова были нестандартные ситуации, снова адреналин гулял в крови, и всё крепло убеждение, что один ты - всё, а команда - пустое дело. Хоть и рискованно это, ох как рискованно! Но самый главный ответ - перед собой.

4.03.2003 г.

 
Погода в Шенкурске

ОБЪЯВЛЕНИЯ

РЕКЛАМА

© WWW.VAGALAND.RU – Интрернет-страна Вага