Интернет-страна Вага

Районы Важского края:
Райцентры Поважья:
Областные центры:
 

Важский край
10 марта 2006 (10)
Александр Зуев

Проводы (рассказ)

Они выстроились все в ряд: протопоп, дьякон и монашка.

Седобородый соборный протопоп встал с краю, жарко сверкая на солнце парчовой ризой. Подходившие припадали к кресту и складывали руки для благословения.

- Господь благословит, воин Христов, добрый путь! - немощным, расщепленным старостью голосом гнусавил протопоп и совал в губы неживую руку.

Стоявший рядом дьякон молча сыпал с кропила в лицо брызгами свяченой водой.

А юркая, похожая на галку монашка быстро кланялась и опускала в протянутую горсть медную иконку на шнурке.

- Спаси господи! Носите, не сымайте! - певучей скороговоркой приговаривала монашка. - Обители нашей, матушка-троеручица, заступница.

Тут же за длинным столом с подарками стояли: по-банному взопревший на жгучем солнце городской голова - местный купец Ховрин, полковник в отставке Ступица и председательница только что возникшего дамского патриотического общества мадам Шипова, попросту сказать - Шипиха.

Купец стоял недвижно, бессмысленно моргая глазами на подходивших, и пот часто капал у него с носа и взмокших бровей.

Полковник в отставке Ступица, дряхлый герой каких-то кампаний, протягивал каждому маленькую книжицу собственного сочинения "Памятка православного воина" и бубнил, тыча пальцем в обложку:

- Тут все есть, братец, понял? Одобрено комитетом под августейшим председательством:

Последнее дослушивала одна мадам Шипова, Шипиха тож. Впрочем, и той было некогда.

Красная, в съехавшей набок шляпке, расторопная эта мадам поминутно вынимала из ящиков на стол бумажные мешки с пряниками и ситцевые кисеты с табаком. И успевала каждому улыбнуться с приятностью:

- Поздравляю вас.

Только никто не мог понять, с чем поздравляла мадам Шипова подходивших.

Так прошли они, все четыреста, - хмурые, молчаливые парни в деревенских выцветших рубахах.

Опустив кудлатые головы и взглядывая исподлобья шагали они сквозь строй городской нарядной публики и становились подле своих сундучков. Напутственный молебен кончился.

- Садись, ребята, закуривай! - весело скомандовал воинский начальник. - По доброму русскому обычаю полагается на прощанье посидеть.

Мобилизованные присели на свои сундучки и закурили. Молча переглядывали они полученные подарки. Показывали тут же сидевшим на траве заплаканным бабам. Вяло жевали черствые пряники.

Некоторые, шевеля губами, читали сочинения полковника в отставке Ступицы. На первой странице было напечатано:

Левой, правой!

Верой-правдой

Ты царю служи.

Помни:

Бог не терпит лжи!

Прочитав это, солдаты ощупывали со всех сторон книжицу и прятали в кисеты.

На базарной площади было тихо. Где-то за заборчиком жалобно блеяла коза. Неуемно жгло солнце.

Воинский начальник присел в тень к дремавшему на крылечке городскому голове.

- Великие дела-с, Иван Иваныч! - радостно вытирал он лицо большим клетчатым платком. - Истинно сказал сегодня отец протопоп: исполнились времена - наступает священная брань народов за веру истинную.

- Особливо! - сказал неизвестно к чему голова, сонно прикрывая глаза.

"Сейчас захрапит", - подумал воинский и отодвинулся.

Он схватил под крылечком горсть сочной травы и, натянув голенища, тщательно вытер засевшую в гармошке сапог белую пыль.

Потом стал покручивать усы, щуря зеленые глазки на гулявших в отдалении девиц.

Насмешливые городские девицы звали воинского Сухим Котом. Это был выслужившийся из подпрапорщиков капитан - от старой казарменной выучки на рыжем мурластом лице его навсегда застыло выражение, определяемое формулой: "Смотреть свирепо и весело".

- Что ж дальше-то? - всхрапнув, открыл мутные глаза городской голова. - Терпенья нету, квасу охота выпить.

- Все по форме, по форме надо! - сказал наставительно воинский. - Демонстрация сюда прибудет, обождать велено.

И, проведя пальцем за намокшим воротом, добавил вкрадчиво:

- А что, Иван Иваныч, не поскупился бы ты от своих щедрот моим ребятам бочоночек кваску холодненького? А?..

Голова прикинул в уме, помолчал, пожевал губами:

- Это можно.

Воинский вскочил.

- Объявляю: ввиду жары наш голова жалует вам, ребята, бочку доброго квасу. Грянем же Иван Иванычу - дружно, разом, - ну!..

Он рассек ладонью воздух, и по этому сигналу нестройно откликнулись голоса:

- Покорнейше благодарим.

Вскоре на площадь подвезли большую, в пятнах плесени, бочку. Солдаты оживились. К бочке сразу выстроились в затылок все четыреста.

Приказчик с размаху выхватил затычку, и в медный ковшик, шипя и пенясь, хлестнул квас. Ковшик переходил из рук в руки.

Солдаты покрякивали, вытирая рукавом губы, и отходили к своим сундучкам. С похмелья пилось хорошо. Яснели сразу глаза, легче дышала грудь.

Сухой Кот снова присел к голове. Прихлебывая студивший зубы квас, они поглядывали на площадь и вполголоса делились новостями.

Наступали большие дни. Гарнизон у Сухого Кота никогда не превышал роты, а тут, шутка сказать, привалило сразу четыреста. Вот исправник ругается, безобразничают - говорит, а поди-ка, справься с ними. Хорошо, хоть казенки враз захлопнули.

Всю ночь город слушал заливистое тиликанье гармошек в улицах и пьяные песни:

По деревеньке пройдем,

Рекрутам все нипочем.

Все поленницы разроем,

Рамы выбьем кирпичом.

Обыватели завешивали окна, запирали на засов ворота и страшливо шептались в калитках, поглядывая в щели на разгуливавших в обнимку солдат.

И, действительно, утром сегодня донесли Сухому Коту о выбитых в участке окнах. Да еще, говорят, выкупали солдаты на перевозе двух стражников. Все будто бы по наущению "политиков" здешних - агронома Березова да студента Зудова. Хорошо, исправник догадался засадить обоих голубчиков "трам-блям, под красную шапку".

- Ишь вы какие! - с дальней опаской оглядывал голова темные лица мобилизованных. - Вон какие вы!..

И думал про себя, что не стоило, пожалуй, давать им ни пряников, ни квасу.

Тихий разговор воинского с головой прервал подбежавший фельдфебель:

- Идут-с!

Из-за угла дома показались люди. Донеслось церковное пение:

- Спаси:гос-поди:люди твоя-а:

Впереди два управских чиновника внесли портрет царя в тяжелой золоченой раме. За ними подвигался долговязый соборный регент, пятясь задом и медленно взмахивая рукой.

- По-бе-еды:на супротивныя дару-я:- выводили певчие.

Обыватели шли без шапок. В толпе сияли лысины, багрово краснели распаренные лица. Барышни обмахивались платочками.

С другого конца площади донесло веселую музыку: шагал оркестр вольно-пожарной дружины, блистая медью труб.

- Построиться! - пробежался вдоль рядов Сухой Кот. - Сми-ирно!

Мобилизованные поднялись и закинули сундуки на плечи. Завсхлипывали бабы.

Подошедший оркестр долго топтался на месте под ухающую музыку, тонкая пыль курилась из-под ходивших сапог.

- Шагом ма-арш! - заорал на всю площадь Сухой Кот.

Процессия двинулась к пристани. Браво вышагивал за оркестром Сухой Кот, самодовольно поглядывая на встречных девиц. За ним тянулась пестрядь рубах и расписной сундучной рухляди. По сторонам вгустую валили обыватели. В хвосте, накрытые пыльным облаком, вслепую шли плачущие женщины.

Под высокой песчаной кручей спокойно дымил пароход.

Началось прощанье. Солдаты торопливо отдирали от себя виснувших женщин и, не оглядываясь, взбегали мимо золотого царского портрета по качающимся сходням. Бабы падали наземь, бились в крике, их подхватывали под руки и уводили в сторону.

Оркестр без устали наяривал веселые марши.

- Ой, родименькие! Ой, дорогие! Пустите меня! - прорывались сквозь музыку вопли женщин, простоволосых, растрепанных, с одичалыми глазами.

Наконец скрылся в пароходной утробе последний из четырехсот. Фельдфебель, отмечавший у входа по списку, подбежал к воинскому и откозырял.

- Готово-с!

- С Богом! - махнул рукой Сухой Кот. Облегченно вытер лоб и мелко закрестился.

Пароход коротко выкрикнул отчальный сигнал.

- Отдай кормовую! -- наклонился с борта капитан.

Барышни на берегу замахали платочками.

- Ой, пустите! Ой, не держите! - рванулись бабы, бессильно валясь на руки оцепления. Стонущие голоса их, как круто натягиваемая струна, вдруг перешли на тонкий дрожащий вой, срываясь в хрип и задышку.

- Государю императору ура! - крикнул тут Сухой Кот. Молодцевато выпрямил плечи и, повернувшись к портрету, взял под козырек.

В короткий этот момент сверху отчетливо донеслось:

- От-ставить!

Все оцепенели.

Сухой Кот медленно повернул в тугом вороте шею. Зеленые глазки его сразу остекленели: наверху, в полугоре стоял, широко расставив ноги, маленький человечек. Он что-то кричал и медленно взмахивал красным платком.

- Что же вы? Гимн! - подскочил к пожарникам фельдфебель. И зашипел: - Стоят, как обалдуи!..

Нестройно грянула медь, засвиристели флейты, ухнули барабаны.

Регент вскинул камертон.

- Бо-о-оже:ца-ря хра-ни-и! - благолепно завели басы соборного хора.

- Ура-а! - покатилось по берегу.

Протопоп высоко вскинул золотой сияющий крест и замахал им на все стороны. И соборный звонарь, выглядывавший с колокольни, по этому знаку ударил во вся тяжкия. Было видно, как плясал он и бешено дергался, повиснув в тенетах веревок, и колокола мудрено и многоголосо задолдонили, откликаясь в заречье сплошным эхом.

И, покрывая этот страшный, полный неистового ликования оркестр, медленно и тяжко заревел пароход, Разворачиваясь на речной излучине, он трубил, как раненый зверь, долго кричал прощальным голосом, то опадая в силе, то снова закрепляясь на высокой густой ноте.

Оратора никто не слышал. Но все видели, как кинулись вверх ползком по осыпающейся горе двое стражников. Они карабкались по зыбучему песку, и из-под увязающих ног их катились вниз, булькая в воду, мелкие сухие комья.

А человек все кричал что-то, неслышимое внизу, и мерно взмахивал платком. Казалось, весь этот потрясающий концерт понадобился только для того, чтобы заглушить его задорный, рвущийся на высоте голос.

Тысячью глаз следили все за ним. Смотрели вверх солдаты, смотрели провожающие. Даже капельмейстер, помахивая палочкой, не сводил глаз с горы.

- Это Микешка с лесопилки, - сказал он.

- Микешка и есть, - подтверждали в толпе.

- Вот отчаянная голова. Пьяный, видать.

- Гляди, гляди, сейчас схватят.

Стражники ползком подбирались к самым ногам Микешки.

Тогда Микешка схватил камень, завернул его в платок и, покрутив над головой, с силой бросил. Стремительной птицей, часто махавшей пылающим крылом, платок полетел вниз и хлопнулся где-то на запруженной мобилизованными палубе отвалившего парохода.

На берегу ахнули.

- Ай ловко! - сказал капельмейстер. - Ну, попадет теперь раб божий на высидку. Будь здоров!

Сухой Кот, задрав голову, следил, как волоком тащили стражники упиравшегося Микешку, и удрученно думал, что столь успешно и по форме проведенная церемония проводов была вконец испорчена.

И смотрел вслед уходящему пароходу - "свирепо и весело": там ответно взмахивал кто-то красным платком.

1934 г.

Шенкурск - Паденьга.

 
Погода в Шенкурске

ОБЪЯВЛЕНИЯ

РЕКЛАМА

© WWW.VAGALAND.RU – Интрернет-страна Вага