Интернет-страна Вага

Районы Важского края:
Райцентры Поважья:
Областные центры:
 

Важский край
16 сентября 2005 (37)
Светлана Соболева.

А.И. Рудаков: "Сейчас жизнь - живи, радуйся!"

В партию первый плотник на деревне Александр Иванович Рудаков так и не вступил. "А зачем? Чтобы где-то в углу сидеть на собрании и хлопать ушами?" - так поясняет он своё нежелание стать коммунистом. А вот о том, что церковь на Устьпаденьге разбирал, по приказу начальства, до сих пор жалеет. Тяжёлое увечье тогда Рудаков получил и чудом жив остался. Вся его жизнь - бесконечный труд. Об этом, в основном, и вспоминает, оглядываясь назад, на 77 лет своей жизни.

Где родился - тут и сгодился. Эти слова как раз про нашего героя. На противоположной от Устьпаденьги стороне Ваги, в семи километрах выше по течению, была деревня Лабожская. Жила там в начале прошлого века семья Рудаковых, в которой росло пятеро детей. Родители трудились в колхозе "Большевик".

- Учился я в Устьпаденьгской семилетней школе. Когда война началась, мне было тринадцать лет, - рассказывает Александр Иванович. - Отцу - уже за семьдесят, мама была его моложе. Не помню, чтобы мы голодали в деревне, но рацион в годы войны стал беднее. Проходил я в пятый класс до зимних каникул, а потом мне что- то не захотелось учиться. Лежу на русской печи: "Мама, не пойду я в школу, чего- то брюшина заболела!" - "Ладно, не ходи!". Наняли меня потом в "большевицкий" колхоз пасти коров. В июне 1944 года помер у нас отец, и остался я за старшего в семье. А осенью вручили мне повестку. Направили вместе с другими бестолковыми дружками, которые семилетку не окончили, в Шенкурск - в школу ФЗО учиться на плотника.

Школа ФЗО (большое двух-этажное здание) располагалась тогда в самом конце города на Московской улице. Учили ребят полгода по профессиям: кузнец, плотник, пилостав и слесарь. На отделения распределяли просто: по линейке абитуриентов измеряли. Самых высоких и крепких - на кузнецов, подростков среднего роста - на плотников, худеньких и низеньких парнишек - на пилоставов, а девчонкам оставалось только слесарить. Дурака валять учащимся было некогда. В условиях военного времени жили они, как солдаты. В столовую ходили строем, в общежитие - строем и на работу - строем. За время учёбы группа плотников, где обучался Александр Рудаков, успела срубить конюшню в деревне Перевоз.

После школы отправили Александра Рудакова в Артемьевку. Днём - работа на лесоповале, вечером - обучение военному делу.

- Строили деревянную дорогу к реке лес возить, - поясняет собеседник. - Вот тогда худо жилось. Кормили плохо: зелёный лист да всякая такая ерунда. Хлеба по 600 грамм выдавали. Как-то однажды митинг вдруг собрали. Сообщили, что кончилась война, дали выходной, а в столовой-то ничего не изменилось, ничем не порадовали. После войны я самовольно из Артемьевки бежал без всякого расчёта. Вынудило уж меня! В мае в валенках пятьдесят километров шлёпкал хоть бы что! Прибежал на Лабожку к маме. Хотели меня судить, да потом замяли это дело. Сестра работала секретарём в сельсовете и просто переписала меня с Артемьевки в Саргино в тридцати километрах от дома в лес работать.

- Из одного ада в другой?

- Ага. Взял я эту бумажку, с направлением-то, и не поехал туда. Пошёл в колхоз, поработал там до осени, а в ноябре опять повестку вручают: в лесопункт, на лесоповал. В колхозы тоже планы спускали по заготовке леса, и уж никуда не убежишь. Отработал в Саргино сезон. Весной домой пришёл - иди на сплав. Летом - на сенокос, а осенью опять в лес.

Только полученная в Шенкурске профессия плотника позволяла Рудакову разорвать этот "сенокосно-сплавной-лесоповальный" круг. В историю Устьпаденьги Александр Иванович навсегда войдёт, как самый лучший в деревне специалист плотницкого дела. С 1947 по 1950 году Рудаков в составе плотницкой бригады строил буквально вручную теперь уже старую Устьпаденьгскую школу. Труд был настолько тяжёлым, что иногда на объекте оставалось два человека, одним из них всегда был Александр Рудаков. И, наверное, не просто так после тщательной проверки в поликлинике молодого парня комиссовали, и в армию служить он не пошёл.

- Жил, я жил в колхозе да работал, - продолжает свой рассказ А.И. Рудаков. - Старший брат был военным. Мама уехала к нему. А у меня в хозяйстве ни коровы, ни овцы, на одной ноге скочи, мне очень трудно было одному. Присмекал я себе одну подругу старенькую, на девять лет меня старше, да и женился, записался, главное дело, и в Архангельск мы с ней покатили. У меня там сестра жила. Устроился работать на третий лесозавод имени Ленина. Там принимали даже без документов. Отработал честь по чести подрамщиком шесть месяцев. Потом меня на рамщика взяли, фотографию мою на Доску почёта повесили. И так я врезался в эту работу, так я её полюбил, заработки были хорошие, жильё дали. А девушки-то кругом курносые, молодые, а у меня бабушка - старая, и решил я её бросить. Познакомился с Валентиной, она на трикотажной фабрике работала, начали встречаться. Одна беда - здесь, в Устьпаденьге, партийные люди - коммунисты, или как их назвать, написали через прокуратуру письмо на лесозавод с требованием вернуть меня обратно в колхоз. Потом уж позвонили: рассчитать такого-то. Что поделаешь... Поехали с новой женой ко мне в деревню, с первой уж потом развелись.

Уроженка Черевковского (сейчас Котласского) района, Валентина Ивановна, приехав на родину любимого, дала волю слезам.

- Деревня в лесу, живут одни старухи, - вспоминает она. - Но ничего, пожили, обвыклись, родилась первая дочь в 1954 году, а потом и вторая, а за ней третья, четвёртый - сын Сергей, пятый Николай появился на свет в 1968 году. Всё бы ничего, но ребятам в школу четыре километра лесом идти до Шереньги. В 1964 году переехали в Устьпаденьгу. Дом перевезли, хозяин всё сам делал, своими руками. Трудился он всегда без устали. Никакой работы не гнушался, вот только шестнадцать лет назад увечье получил большое.

- Директор с управляющим заставили меня нашу церковь ворочать, - говорит Александр Иванович, - перевозить с места на место. Церковь была деревянная, и решили её под склад какой-то использовать. Я два дня не шёл, а потом струсил, побоялся, что выгонят меня из колхоза. И вот во время разбора церкви сверху прилетело на меня бревно. Восемь месяцев я после этого на костылях ходил, чудом живым остался, пожизненно теперь на инвалидности. Я этой истории ни от кого не скрываю: во вразумление потомкам. Знаю ещё одну притчу по этому поводу. Было это где-то на Украине, тракторист разогнался церковь снести, а ему вдруг маленький осколочек в глаз попал, и всё. Лишился человек глаза, а храм тот по сей день стоит.

Интересный собеседник - Александр Иванович Рудаков. Нет-нет да и ввернёт какое- нибудь своё, самобытное словечко. Трудовая книжка Героя социалистического труда пестрит записями о вручении Рудакову почетной грамоты, денежной премии или ценного подарка. Около трёх десятков таких записей можно насчитать. Поэтому от вопроса о членстве в КПСС я всё-таки не удержалась.

- В партию меня вступать не принуждали! - слышу в ответ. - Конечно, биографию Сталина да всякую ерунду такую мы изучали. А зачем мне, простому работяге, была нужна эта партия? Сидеть где-то на собрании в углу, хлопать ушами? Я - бестолковый! Вообще-то я всё трудился! Одиннадцать лет беспрерывно работал на конюшне, лошадей воспитывал. Потом ремонтом занимался. Круглый год всё ходил, работал. Был и старостой в деревне, и бригадиром, никаких отпусков и выходных не знал.

В семье Рудаковых безоговорочно главный - хозяин. Тут же Валентина Ивановна подтверждает, что, несмотря на возраст, между ними осталась любовь: больше пятидесяти лет вместе.

- Сейчас жизнь - живи, радуйся! - сказал напоследок нашей беседы Александр Иванович. - Хоть и трудодни колхозные все пропали, и в трудовой стаж не вошли, но государство всё-таки обеспечило мою старость. Спасибо ему.

 
Погода в Шенкурске

ОБЪЯВЛЕНИЯ

РЕКЛАМА

© WWW.VAGALAND.RU – Интрернет-страна Вага