Интернет-страна Вага

Районы Важского края:
Райцентры Поважья:
Областные центры:
 

Важский край
6 мая 2005 (18)
Леонид Журавлев.

Один из тех, кто в 1941-1942 годах дрался с врагом

не на жизнь, а на смерть

Война принесла много горя каждой семье. 20 ноября 1941 года в районе Выборгской Дубровки Ленинградской области "в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество", погиб наш дядя, брат отца младший сержант Леонид Матвеевич Журавлев. У матери из пяти воевавших братьев с войны не вернулось трое: Михаил Борисович, Николай Борисович и Павел Борисович Дементьевские. Отец, Владимир Матвеевич Журавлев в 24 года был тяжело ранен и стал инвалидом.

Через кровавые испытания прошло воевавшее поколение. Поэтому мой отец не любил вспоминать суровые годы Великой Отечественной войны. Почти не читал он книг про нее. Помню, говорил нам, пацанам, что в действительности война очень жестокая штука, принесшая много человеческого горя и разрушений, и участие в боевых сражениях для солдата - это не романтика, а тяжкий и опасный труд, гибель друзей, родных. С уважением он отзывался о повести Виктора Некрасова "В окопах Сталинграда" и воспоминаниях великих, как он считал, военачальников Г.К. Жукова и Н.Г. Кузнецова.

Редко, скорее по просьбе жены, моей мамы Антонины Борисовны, ходил он на современные фильмы о войне, хотя с большой теплотой говорил о картинах военной поры "В шесть часов вечера после войны", "Небесный тихоход".

Стихов отец не читал. Но стихотворение Константина Симонова "Жди меня" знал наизусть. А вот песни, опаленные войной, особенно в исполнении Клавдии Шульженко и Марка Бернеса, любил самозабвенно. Из памяти детства часто приходит образ отца, склонившегося над патефоном, чтобы лучше слышать песню. Из-за ранения в голову и контузии на фронте он недослышал. Мама рассказывала, что отец и сам красиво пел, и обратила она на него свое девичье внимание после исполнения им на одном из праздничных концертов со сцены орса Шенкурского леспромхоза песни "Синий платочек".

В юности у отца была большая мечта: стать командиром Красной Армии. И когда в октябре 1938 года его призвали на действительную службу в РККА, он был, наверно, самым счастливым человеком. Но, к сожалению, получить рекомендации для поступления в военное училище в то время он не мог. Его отец, мой дедушка, Матвей Федорович Журавлев, священно- служитель, а в 1930 году был репрессирован по известной 58-й статье.

Однако отец не отказался от своей мечты. Служил честно, солдатскую науку осваивал основательно, накрепко. Есть в семье фотография, где он снят до войны в звании сержанта с треугольниками в петлицах. Шел ему тогда 22-й год.

Начало войны отец встретил на юге. В начале июля 1941 года участвовал в уничтожении крупного немецкого парашютного десанта, сброшенного на Житомирское шоссе в 15-20 километрах от Киева.

В конце 1941 года был переведен в 390-ю стрелковую дивизию, где в составе 1-го батальона 1144 стрелкового полка оборонял столицу нашей Родины Москву. Бои шли жестокие. Невозможно было, вспоминал отец, после боя без содрогания смотреть на броню танков, участвовавших в операциях с танковым десантом. Броня была липкая от крови, с фрагментами тел. Нередко бойцы, чтобы не упасть с брони во время движения танка, привязывали себя к ней. Героизм, самопожертвование бойцов во имя победы, освобождения от рабства своих родных на занятых врагом территориях были не единичны. Каждый понимал, что отступать дальше уже некуда, позади Москва! Своей наградой, медалью "За оборону Москвы", отец гордился особо.

После боев под Москвой исполнилась мечта отца. В апреле 1942 года он был направлен в город Солнечногорск на Краснознаменные Высшие стрелково-тактические курсы усовершенствования командного состава РККА "Выстрел" в качестве слушателя курсов командира роты. Продолжительность обучения была сокращена в два с лишним раза, и уже в конце 1942 года младший лейтенант В.М. Журавлев командовал ротой противотанковых ружей у реки Зуша Орловской области в составе 390 стрелковой дивизии. Остались письменные воспоминания об этом времени:

"В июне 1942 года партизаны доложили командованию, что в одном селе, рядом с линией фронта, немецкий штабной офицер сожительствует с местной женщиной. Командир полка предложил мне добровольно, поскольку я не был разведчиком, возглавить группу захвата этого офицера. Я охотно согласился. С младшими командирами и бойцами под покровом ночи мы незаметно подобрались к нужному дому, без шума сняли часового и захватили этого офицера. Опасаясь, что женщина после нашего ухода поднимет шум, со всеми предосторожностями взяли и ее. При обратном пересечении линии фронта группа была обнаружена. Немцы на нас обрушили ураганный пулеметный и артиллерийский огонь. Наши открыли ответный огонь по фашистам. Мы находились между двумя огнями. Двух бойцов ранило. Огневая поддержка своих и ночная темнота помогли нам вынести раненых и доставить "языка", который дал ценные сведения о расположении немецких войск. За это вся группа была представлена к правительственным наградам. Впоследствии мне был вручен орден Красной Звезды.

Бои тогда шли жестокие. Враг, желая взять летом 1942 года реванш за свое поражение под Москвой в декабре 1941 года, бросил в сражение свои лучшие танковые резервы. В этих тяжелейших боях вверенными мне бойцами из противотанковых ружей, гранатами было подбито несколько танков. Неоднократно танки шли на наши позиции. Но каждый раз их удавалось остановить. Поставленные командованием задачи были выполнены".

На рассвете 27 июля 1942 года во время отражения очередной атаки немецких танков отец был тяжело ранен осколком в живот. Каждый фронтовик знает: получившие такое ранение в летний жаркий день почти не имели шансов выжить. Все зависело от того, как скоро будет сделана операция. И низкий поклон девчушке-санинструктору роты, которая аккуратно во время боя сделала перевязку и, не дожидаясь его окончания, сделала все, чтобы доставить отца в операционную.

Всю жизнь отец был благодарен простой русской женщине, санитарке госпиталя г. Магнитогорска Анне Ивановне Рузановой, которую он называл своей второй мамой. Благодаря заботам и материнской любви Анны Ивановны, отец выжил после операции. Она сама серьезно болела и нуждалась в хорошем питании, но на последние деньги покупала на рынке дорогое молоко "для своего Володечки". А обстоятельства сложились так, что им не удалось попрощаться перед отъездом отца из госпиталя. Вот несколько строк из письма, которые невозможно читать без волнения.

"Володя! Я получила Ваше письмо, из него узнала, что едете домой. Меня это обрадовало. Даже от радости появились слезы. Скоро Володя будет в объятиях с родной мамочкой. Но, Володенька, откровенно скажу, что для меня стало скучно, и теперь я вспоминаю ежедневно о тебе. И очень жалко, что в последний час не сумела увидеть тебя. Когда я пришла и мне сказали, что ты уехал, мне было жалко до слез. Я вспоминала о первых днях, когда увидела на койке худенькое личико, голубенькие глазки, которые смотрели на меня так ласково и встречали меня, как родную мать. Я приложила все мои старания, чтобы восстановить твои силы здоровья. Не считаясь ни с чем, чувствовала к тебе, как к родному сыну. А теперь Володеньки не стало:

Работаю все там же. Гостей встречаем часто и печальнее, чем ты был. У нас почти все новые. Старые разъехались.

Стало тепло. Никак не удержать "пикировщиков". В этом числе и ты был. Как я тебя ругала за это! Мне жалко было тебя, боялась, как бы ты не упал, не навредил и не причинил себе боль. Думаю: ты не обидишься. Я все откровенно пишу, как будто с тобой разговариваю.

Володенька! Передай своей мамочке от меня сердечный привет и хорошего пожелания. А тебе - хорошо поправиться и быть непобедимым. Будь здоров.

Крепко жму руку и целую тебя. С приветом Анна Ивановна Рузанова.

20 апреля 1943 г.".

Единственное это письмо отец бережно хранил и каждое 9 мая доставал и перечитывал его. Сейчас письмо А.И. Рузановой храним и бережем мы, его дети.

 
Погода в Шенкурске

ОБЪЯВЛЕНИЯ

РЕКЛАМА

© WWW.VAGALAND.RU – Интрернет-страна Вага